«Человек становится объектом»: охотник – о медвежьей опасности на Урале

– Денис Александрович, в последнее время необычно много сообщений из разных регионов, в том числе, из Свердловской области, об инцидентах с медведями, включая неоднократные случаи нападений. Это обычная ситуация, и просто информация о них стала выходить в публичное поле, или в этом году какая-то нестандартная история? И если да, то с чем это связано?

Д.Р.: – По личному опыту, медведей у нас на самом деле не так уж и много. Я работал егерем с 2012 по 2024 годы, производственным охотничьим инспектором, и за это время снимал на видеорегистратор в районе поселка Рефтинский медведей всего пару раз: медведицу с медвежатами на кормовой площадке для кабанов и самца медведя на кормовой площадке для кабанов. С другой стороны, у нас в Сухоложском районе лес не таежный. Допускаю, что в северных районах или, например, в Тавде, более благоприятный для них ареал обитания, там лес другой, тайга.

В связи с чем так часто говорят и пишут о возросшем числе выходов к людям, смертей – не понимаю. То ли, правда, какая-то аномалия, то ли это просто публиковаться стало – не могу сказать.

Недавно была пресс-конференция, где принимала участие Арамилева Татьяна Сергеевна, бывший президент ассоциации Росохотрыболовсоюза, сейчас директор Департамента в сфере охоты в Минприроды в Москве. Там еще участники были. Они свои предположения как специалисты-охотоведы высказывали, но насколько они верны – вопрос; они тоже лишь догадываются, хотя и специалисты высшего уровня. Как ответить на вопрос, что происходит сейчас с медведем, – сложно.

– Можно ли каким-то образом минимизировать активность, профилактику опасных инцидентов провести?

Д.Р.: – Профилактические действия от охотпользователей, вне зависимости от региона, конечно, должны быть. Никаких свалок, остатков от разделки диких животных в лесу ни в коем случае не должно быть, это приманка для медведя. Он обязательно будет это находить, даже закопанное в землю. К сожалению, часто охотники или прикапывают останки, или вообще не убирают.

Где-то специализированные места для разделки животных существуют у охотпользователей? Я сомневаюсь. Хотя Департамент по охране и использованию животного мира Свердловской области раньше под руководством Александра Кузнецова им это предписывал всем: что нужно делать, что организовать, чтобы утилизировать остатки животных. На сегодняшний день, насколько я знаю, этого не происходит.

Встать ближе к какому-то дереву побольше. Хотя это от лося можно закрыться деревом, лось не будет вокруг дерева за человеком бегать, он, может, просто мимо пробежит и всё. А вот как медведь себя поведёт, когда ты за деревом – тут вопрос. Но производить шум надо.

Главная опасность – медведица с медвежатами. Она будет проявлять агрессию, считая, что вы представляете опасность для медвежонка.

 – В целом агрессия у медведя – это чаще защита потомства, территории, охота?

Д.Р.: – Смотря в каком состоянии он находится. Если голоден и время года такое, что корм ему самому не добыть, например, перед спячкой, то человек становится объектом охоты. Для медведя это нормально. У него в голове нет ощущения, что этого нельзя делать. А для медведицы агрессия – это, конечно, защита потомства.

 – Квоты на охоту на медведей у нас в области меняются как-то за последние годы? Есть рост поголовья, увеличение, или из года в год примерно одинаковые цифры?

Д.Р.: – Да, по медведю увеличились квоты, это можно посмотреть по официальным документам. Число особей нужно регулировать там, где они чаще встречаются. Наших районов это не касается, если медведей нет, не из-под земли же они вылезут, да и из Ивделя, например, так далеко не уйдут.

– Какие-то экстренные меры по регулированию поголовья медведя в северных территориях предпринимаются? Или просто штатно выдается на сезон определенная квота?

Д.Р.: – Я не припомню ранее какого-то существенного регулирования численности медведя, но сейчас такое происходит. По цифрам сходу не скажу, но по другим районам вижу: медведь, медведь, медведь, кабан, медведь, кабан, медведь, медведь, кабан, медведь... Активнее у нас как раз регулируют численность кабана, в основном в связи с профилактическими мероприятиями по африканской чуме свиней. Минприроды, Департамент, охотпользователи тут стараются, заранее принимают меры.

 – Если мы говорим о регулировании численности, как это происходит технически, юридически?

Д.Р.: – В рамках регулирования охотник добывает животное, сдает обычно внутренние органы и части туши на анализ. Это по кабану, но по медведю, скорее всего, то же самое. Все это сдается в ветслужбу по месту охотничьего хозяйства. Если служба дает заключение, что все нормально, ничего плохого там нет, охотник, на которого выписано разрешение на отстрел, использует тушу на свое усмотрение. Это законно добытый охотничий ресурс. Хоть в еду, хоть продать – это не противозаконно.

 – Шкуру на пол…

Д.Р.: – Любой вариант, главное – не выбрасывая на улицу и не оставляя в лесу, это уже совсем ни в какие ворота. Если же АЧС в кабане или в медведе, например, трихинеллез – информация будет обнародована.

Африканская чума свиней – это вообще опасная штука для свиноводческих комплексов. Будет введен жесткий карантин, причем при утилизации всех кабанов в охотничьих хозяйствах. Государство будет заставлять, чтобы ни одного кабана в лесу не осталось. Это такие меры карантина, они прописаны везде.

Поэтому для охотхозяйства, если очаг АЧС обнаружен (а его достаточно обнаружить один раз хоть у одного кабана, мертвого или после отстрела: отстрелял, анализ сдал, ветслужба подтвердила) – на этом кабаны закончатся в районе.

 – А браконьерская охота на медведей у нас есть?

Д.Р.: – Да, конечно, она есть на любой вид. Охотник по лесу идет с разрешением на зайца, к примеру, а вышел медведь. Или от страха, или чтобы добыть, но выстрел будет произведен. Хотя есть люди, которые спокойно отреагируют, даже за ружье браться не будут. Я постараюсь его отпугивать, вверх стрелять, например.

Зачем его убивать? Чтобы потом в лесу бросить? Нет, конечно.